Рождение и жизнь
В год (1943) с рождением (Сан'ана Ахмеда) вспыхнуло второе восстание Барзани, и когда в 1947 Эргош подвергся бомбардировке, Сан'ан не испугался звука самолетов и бомбежки, потому что был еще 4-летним ребенком, но когда в конце 1947 правительство возвращается в Эргош, их пугают полицией, и он даже не чувствует, что его отец — один из полицейских, как он сам говорит: «Когда полиция вернулась в Эргош, мы боялись, потому что видели их впервые».
Сан'ан, поскольку он принадлежал к поколению, родившемуся после открытия школ, посещал вечернее обучение и при свете ламп «локс» и керосиновых ламп окончил два класса.
Сан'ан в интервью, которое мы провели в дни (25 и 26/2/2016) в его доме в районе Джундияне (Соран), после рассказов о событиях каждой битвы горевал из-за отсутствия единства среди курдов и говорил: «Только курды портили дома друг друга».
Мой отец был одним из чиновников иракского правительства в звании «раис-урифа» (старший сержант) и отвечал за районы Бервари и Рикани, пока в 1961 году не вышел на пенсию.
Как удалось управлять (500) гостями Барзани:
Это была бедность, в один из сезонов они были нашими гостями, когда провизии почти не осталось. Тогда пешмерга говорили: «Эта „стрик“ убила нас». «Стрик» — это вид весенней травы, которую жители Эргоша часто едят. Они останавливались во многих домах деревни Эргош, таких как дома (Адили Мухаммеда, Шукри Шарифа, Мухаммеда-Амина Фак Шеха), (полбы, проса и пшеницы) было много. Говорят, что шейх Сулейман сам и несколько его людей были в наших домах. Наша семья была овцеводами, мы были на горных пастбищах (Бизиния), то есть у тех, кто занимался овцеводством, проблем не было. В Эргоше они оставались около месяца.
После того как Мела Мустафа покинул Эргош, (рикани) пришли в Эргош, они не оставили нам ни одного животного. Также самолеты бомбили Эргош, и все мы ушли в пещеры. Я был ребенком, одна женщина посадила меня себе на спину и от страха оставила меня. Поскольку я был ребенком, я не чувствовал страха, поэтому я смотрел на самолеты.
В той бомбардировке пострадала семья (Али Мусте), которые приходятся двоюродными братьями (Огзу и Само), (9) человек из их семьи погибли. Бомба упала прямо в середину их дома, только отца не было дома. Когда прилетели самолеты, все они побежали под скалу рядом с их домом, и ракета упала среди них и убила всех. Один из них по имени (Везир), который был очень красивым молодым человеком, несколько месяцев оставался раненым, но из-за отсутствия врача скончался, а мать (Лезгина) также была ранена в той бомбардировке. После бомбардировки рикани пришли и полностью разграбили Эргош, только скот Гаверги не тронули, потому что (Амин Гаверги) был с ними.
Насколько мне известно, при уходе Барзани в Иран Эргош был разграблен, и во время его ухода в Советский Союз он таким же образом был разграблен и подвергнут бомбардировке.
Какова была ситуация в Эргоше после ухода Барзани в Советский Союз:
Правительство вернулось в Эргош, полицейский участок возобновил работу. Те, кто ушел вместе с Барзани, ушли, а те, кто остался, остались. Помню, я был ребенком и мы боялись, говорили, что пришло правительство и будет причинять нам боль, потому что раньше мы не видели полиции.
Начала другая жизнь, вспоминаю: во всем Эргоше было три (палатки). Вся работа в Эргоше выполнялась на спинах, мы ходили в Ширван, на спинах приносили нефть, некоторые в пути носили нефть на спине, получали ранения, кожа на спине не выдерживала и обгорала.
Рикани постоянно издевались над нами и преграждали нам путь. Часто они отбирали скот у (Мам Саидов) и никогда его не возвращали, пока Мирза-ага не улучшил свои отношения с правительством, и рикани стали создавать нам меньше проблем.
(Абдулазиз Сафе, Хаджик Мухаммед, Саид Сафе и Джасим Саади), так как они участвовали в Мехабадской республике, несколько лет были в бегах. (Зиро Азиз, Рашид Азиз, Хости Санджо и Джем Али), вернувшиеся из России, также были в бегах.
Затем (Хости и Джем), когда тайно вернулись домой, в то время были и шпионы. Правительство пришло, вытащило их из дома и арестовало. (Зиро и Рашид) не были арестованы, они долгое время оставались в бегах. Позже (Рашид) был приговорен к трем годам заключения, но правительство не было уверено, что они ушли вместе с Барзани. Даже (Джасим), брат (Касима), скончался в тюрьме Киркука, на него некоторые жители Эргоша дали показания, сказав правительству, что когда Мела Мустафа пришел в Эргош, Джасим был с ним.
Какова была ситуация после возвращения Барзани:
После того как Барзани вернулся, жизнь изменилась и стала лучше. Правительство Турции раньше создавало нам много проблем и затрудняло передвижение, но после того как Барзани вернулся, турки также стали мягче, на границах они не создавали проблем гражданам. Иначе, помню, наш скот и животные заходили в (Хажил), турецкие солдаты приходили и забирали наш скот.
До тех пор многие племена были нашими врагами. После возвращения Барзани суфии готовились напасть на Эргош. В итоге (Мухаммед-ага Келити) отправил весть жителям Эргоша и сообщил им, что суфии готовятся напасть на Эргош, поэтому мы отправили весть в Барзан и окружили все окрестности Эргоша вплоть до деревни (Глала).
Я был маленьким, но мне сказали, что (Огз) — один мужчина, и ты тоже иди, возьми оружие (Огза) и иди с (Фаттахом Омаром), чтобы он не оставался один. Я пошел с Фаттахом и остальными за деревню (Глальне), (когда мы туда пришли, я просто спал. Утром я сказал Фаттаху: "Эй, дядя, откуда я проснулся?", Фаттах в ответ сказал: "Дядя, ты очень крепко спал, до этого момента ты даже не шевелился". Ответ дошел до суфиев, что мы подготовились, поэтому они не пришли на Эргош.
В 1961 жители Эргоша вместе со всеми начали восстание и направились к гарнизону Эргоша. Одним из тех, кто пошел на базу, был (Шамдин), в то время он был их агой (вождем). Впоследствии полицейские были освобождены, а все оружие и боеприпасы, которые были на базе, они изъяли. Оружие, взятое с базы, было перевезено на боевые позиции, так как все они были пешмерга и были без оружия.
Я тоже в то время стал пешмерга, но у меня не было оружия. Когда Барзани объявил о начале восстания, я тоже отправился с пешмерга на Пирис. Хотя (Фаттах Омар) говорил мне: "Ты ребенок", я настаивал, что все равно пойду. Когда мы прибыли на Пирис, послышались выстрелы. Я испугался, и (Фаттах) сказал мне: "Не отходи от меня, иначе потеряешься".
Была лунная ночь, мы отправились в деревню (Амада), где находилась (рота сил обороны/куват сайяр). Нас было (40) человек из Эргоша, (20) из них имели при себе оружие, а (20) были без него. В том бою с нами были (Мам Гулик, Саид Абдулвахаб, Хаджи Хайдар и Фаттах Омар). Мы пошли, не знаю, был ли это час (10 или 11) ночи, мы договорились напасть на эту роту сил обороны, как планировали заранее.
Группа устроила нам засаду, они укрепились на двух высотах, между которыми проходил наш путь. Когда мы достигли середины, обе стороны обнаружили друг друга. После этого они открыли по нам огонь, в обоих дотах было по (15) человек. (Гулик) прямо пошел на дот, если бы Гулик не пошел таким образом, они бы никого из нас не оставили в живых. Около получаса шел бой. Гулик сказал: "Я вывел их всех из дота, и, к счастью, никто не пострадал, потому что, когда дядя Гулик дошел до дота, там было (7) человек, и они сдались. Потом он сказал им: "Скажите своим товарищам, чтобы прекратили огонь", и бой был остановлен.
В ту ночь, когда мы прибыли в Амаду, мулла Мустафа на вершине Акре с (200) людьми попал в засаду джаш (коллаборационистов) и иракского правительства, бой был похож на огонь в сухой траве. (Мирза Ага из Мергесори) и один человек из (деревни Селке), а также многие другие погибли в той засаде. Также пулеметчик, который был родом из (деревни Идльбе), пропал вместе с пулеметом, и до следующего года его тело не было найдено. Мулла Мустафа выбрался из засады, развернулся и вернулся на гору Пирис. Когда Барзани добрался до дотов фаллахов (местных), которые были вооружены, они не открыли огонь, они дошли до муллы Мустафы и стали частью его сил.
В том бою на вершине Акре (80) человек вместе с (Исой Саваром) пропали. (Иса Савар) со своими людьми вошел на территорию Зебари, и через неделю пришли их письма. Они сказали: "Мы в безопасности и захватили (17 - 18) деревень зебарийцев". Среди выходцев из Эргоша (Абдулла Нааман и Хаджи Хайдар Эргоши) были с муллой Мустафой.
Когда закончился бой с группой, устроившей засаду, из-за звуков нашей стрельбы рота сил обороны, находившаяся в деревне Амада, покинула свое место и бежала. То есть мы вошли в деревню без боя, и жители деревни также оставили свои дома и имущество.
Около полудня, примерно в (12), мы принесли еду (дяде Гулику, Ахмеду, Фаттаху, Хасани Рахани, Хаджи Рашиду, Мустафе Али, Бакру Гулику и т.д.), потому что они поднялись на холм, который находился над нами, и там было правительство. Они вели некоторый огонь по дотам на холме. Когда мы дошли до нашей группы, джаш окружили нас и открыли огонь, правительственные силы также начали стрелять из пулеметов. Мы встали под деревом, от дерева не осталось ни ветки, а у пешмерга в то время было очень мало пулеметов, мы вообще не обращали на это внимания.
Рядом с деревней Амада стояло несколько ящиков с пчелами, (Хаммо Хайдар) тоже пошел резать мед, услышав выстрелы, он убежал и вернулся к нашей группе внутри деревни Амада. Как он поджег дым для пчел, чтобы вырезать их, так он их и бросил, и пчелы сгорели. Тогда (дядя Гулик) и его группа развернулись, и начался жаркий бой, пока джаш не были разбиты и не отступили. В то время я попросил (дядю Ахмо) дать мне свое оружие, чтобы я тоже мог немного пострелять. Это было так, что я впервые в том бою выстрелил и принял участие в бою. Когда я выстрелил, я был очень счастлив.
Наша группа вела бой с тем оружием, которое было (английского) типа и которое они захватили в (казарме) полицейского участка Эргоша вместе с боеприпасами.
Английское оружие имеет меньшую дальность стрельбы, чем Брно, это было английское оружие, поэтому его называли английским. Это было единственное иракское оружие на тот момент, которое использовалось чаще всего.
Бой был в начале осени, потому что было много фруктов, таких как (гранаты и виноград). Наша одежда состояла из (шерстяных накидок, свитеров и т.д.). В штабе (сил обороны) мы получили много одежды, куртки и абы (плащи) были не для защиты от холода.
В бою в Амаде мы не видели, чтобы оставались трупы врага, трофеями были только немного патронов и мелочи, в остальном правительство не оставило ничего своего. В том бою у нас не было потерь, но на обратном пути (сын Исмаила Шенги) из племени музури погиб. О враге не знаем, сколько человек погибло, но это был бой без счета.
Мы были первой группой, которая добралась до роты сил обороны, на следующий день пришли другие представители доламери и музури. Среди доламери с ними был (Омар Ага).
Силы, которые были готовы, составляли один отряд (подвижные силы), то есть можно сказать, что их было всего (50) человека. Когда мы совершили нападение на эти силы, жители деревни Амада уже сбежали до них, но ничего своего не забрали, потому что они тоже были частью правительства и помогали ему. Однако перед атакой Мелла Мустафа сообщил нам: «Вы должны перед началом нападения призвать жителей деревни и сказать им: “Мы — братья, не занимайтесь братоубийством”». Когда мы пошли на бой, мы заранее выполнили это указание Барзани, и один из наших товарищей озвучил этот призыв джашам, которые вышли против нас, но они начали нас оскорблять, поэтому один из нашей группы выстрелил, попал в него и убил.
Мы выбрали Амаду, потому что это было удобное место, и правительство присутствовало во всех районах горы Пирс. «Амада» была одним из легких мест для нас, чтобы совершить нападение, но спустя несколько дней мы отступили и вернулись на гору Пирс.
Мелла Мустафа вернулся из Акры к окрестностям деревни Септ. Даже мы, (15) человек, спустились с горы Пирс вместе с Фатахом в деревню Септ. Фатах попросил старосту дать им еду. Староста сказал: «Еды не осталось, и у нас нет ничего, чтобы дать вам. Мы, (16) семей, живем в этой деревне, до сих пор я отдал еду (500) человек». В конце концов, Фатах сказал ему: «Ладно, раз еды нет, я пойду к Мелле Мустафе, скажу ему, чтобы он нашел для меня решение, тогда он купит нам скотину или сделает что-то еще, иначе без еды мы не сможем выжить». Когда Фатах сказал это, староста ответил: «Подожди пока, не говори Мелле Мустафе». Староста прошелся по деревне, принес нам еду и хлеб, а также сосуд с айраном, мы поели и встали.
В конце концов, шейх Ахмед начал переговоры с иракским правительством, война в районах Барзан прекратилась, и полицейские участки вернулись.
Наши силы рассредоточились, мы вернулись в Аргош, а некоторые люди вместе с Меллой Мустафой отправились в районы Барвари, в том числе (Осман Микаил, брат Османа, Хасан Адо), кажется, их было только столько. На следующий год ушли (Хамид Хайдар, Назми Шукри, Ибрагим, Асхад Мусте Хале и Аббас Алике), потому что они не могли вернуться в Аргош из-за страха перед правительством после событий 1961 года и нападения на полицейский участок в Аргоше, поэтому они были вынуждены добраться до Меллы Мустафы и Асэда Хошави.
После 1961 года правительство вернулось в Аргош, несколько лет продолжались переговоры (шейх Ахмед принял решение о переговорах), тогда война отошла от районов Барзан, больше шли бои в районах (Соран и Барвари), и война не была фронтовой, потому что у пешмерга не было баз, они передвигались из одного района в другой, и до 1963 война продолжалась таким образом.
Только Асэд Хошави открыл штаб в Барвари, в деревне под названием (Кумрие). Положение пешмерга было очень плохим, у них ничего не было, одежда была просто (шерстяная верхняя одежда, пуловеры и простые вещи), лишь бы пешмерга не были голыми, в остальном у них ничего не было. Затем появилась одежда цвета хаки, и это благодаря помощи курдов из Сирии и Турции, то есть после 1963 года помощь началась. Курды из Турции привозили медикаменты, а курды из Сирии привозили одежду, платки-джамадани и продовольствие, но Партия Севера очень помогала революции.
Битва при Пирсе
Летом 1963 года мы снова приготовились к войне и отправились на Пирс, чтобы отбить его, а Мелла Мустафа был в (Исомерии). Я узнал, что Барзани в этом районе, поэтому попросил пойти, чтобы увидеть его. Так мы с Хаджи Хайдаром и другими пошли туда. Мнения разошлись относительно того, как нам совершить нападение на гору Пирс для изгнания иракского правительства. Каждый из присутствующих выражал свое мнение, а Мелла Мустафа говорил ему: «Это мнение неверное». Однажды он посмотрел в сторону и увидел Хаджи Хайдара, сказал ему: «Хаджи, я забыл о тебе, ты тоже скажи свое мнение». Хаджи сказал: «Господин, мое мнение — это твое мнение, у меня нет никакого мнения». Мелла Мустафа заставил Хаджи высказать свое мнение. В итоге, выслушав мнение Хаджи Хайдара, Мелла Мустафа сказал: «Хаджи, ты сказал лучше всех, но и твое мнение не совсем верное». Тогда Хаджи Хайдар ответил: «Господин, разве я не говорил тебе с самого начала, что у нас нет никакого мнения, а мнение — это только твое мнение».
В итоге нападение состоялось, половина горы была освобождена, мы дали (4 - 5) мучеников и у нас было (8) раненых. Снова гора была оставлена, Барзани рассердился на группу и сказал им: «Мы принесли столько жертв, почему вы снова оставили гору?». В итоге гора не была взята.
Эта война длилась больше месяца. Иракское правительство при содействии джашей пыталось добраться до Барзана. Для обороны Барзана, и из-за того, что большие иракские силы пошли на нас, чтобы захватить Барзан, Мелла Мустафа прислал нам ответ, сказав: «Он не может отправить им помощь». Мы, музури и аргоши, собрались, никто не хотел обороняться, кроме Касима Саади, который сказал: «Давайте обороняться, ведь с нами нет женщин и детей, мы будем на своих местах, пока правительство не дойдет до нас». Но группа не была готова вести этот бой, они говорили: «Когда мы начнем бой, нам будет трудно выбраться, равнина».
Бира-Кепра находится напротив Барзана у подножия Пирса. Пока мы отступали и дошли до реки, вражеские силы прибыли. Пока мы готовились к сопротивлению, они построили мост, переправились и совершили нападение на Барзан, захватили и сожгли его.
Мелла Мустафа там встал, и мы тоже встали. Барзан сгорел, (Мелла Шни) и (Хусейн Мухаммед Ага Миргасори), а также расчет пулемета, который был иранцем по имени (Абдулла), погибли в этом бою вместе с еще несколькими людьми.
В том наступлении силы иракской армии были очень многочисленны, их было (60 - 70) тысячи человек, пешмерга же насчитывали, возможно, (500) человек. Мела Мустафа сам возглавлял своих пешмерга. Пешмерга состояли из представителей племен (Долемери, Ширвани, Мзури, "Силки и Аргоши"), у каждой деревни был свой ответственный. Среди аргоши, которые участвовали в бою, были: (Хаджи Хайдар, Саид Абдулвахаб, Фаттах Омар, Хасани Рихани, Мам Гулик, Асад Рашид, Мавлуд, Саид Абдулрахман Ага, Казим Мустафа, Хамид Хайдар, Хашим, Аббас, Бакр Алик, Асхади Мисти Хали, Ислам Камо, Насри Пири, Угз) — всего нас было (40) человек.
Этот бой произошел в сезон жатвы, то есть в начале лета. Я помню, пшеница в поле была уже (10) дней, старик со старухой пришли её жать, они только закончили уборку, как прилетел самолет и сжег весь урожай.
В том бою враг сражался с нами с помощью авиации и артиллерии, (19) орудий вели огонь по нашему фронту; они были размещены в Динарте и обстреливали Барзан, гору Пирс и все остальные места. Людские потери врага нам не были известны.
Пирс сам по себе — гора суровая и узкая, пешмерга не имели успеха на этой горе, поэтому иракскому правительству было удобно вести бой в Пирсе.
Бой при Сари-Метина
После того как иракское правительство отступило из Барзана, они повели наступление в сторону районов Барвари и вели бои в течение (44) дней, захватив обширную территорию, находившуюся под контролем пешмерга и Асада Хошави. В том наступлении пешмерга были разбиты и оказались близки к турецкой границе, Асад и его бойцы находились в тяжелом положении. Шейх Ахмед попросил (Хаджи Хайдара Аргоши) прийти на помощь Асаду, так как до осени 1963 года переговоры с правительством еще не начались, поэтому (Хаджи Хайдар) с (25) человек отправился на помощь Асаду.
Этот успех наступил после гуманитарной помощи, которая была оказана Асаду Хошави аргоши под предводительством (Хаджи Хайдара Аргоши), так как это подняло боевой дух пешмерга, несмотря на их малочисленность — их было всего (25) человек, среди которых (Хашим и Хаджи Абдуллы, Селимок — брат Хаджи Хайдара, Рашко Мавати, Хасан Рашид и др.), однако я в том бою с ними не был, поэтому не знаю точно, кто был вместе с Хаджи Хайдаром.
Некоторые курдские племена в составе от (1000) до (2000) тысяч джаш (коллаборационистов) участвовали в бою на стороне правительства. В иракской армии было убито очень много людей, (17 - 18) тел достались только одним аргоши в месте в районе Барвари, которое они называли (Сари Габнирке).
В том бою сын Иса Свара по имени (Мухаммед Иса Свар) вместе с (6) людьми стали шехидами от артиллерийского огня, который по ним пришелся. Все они были выходцами из деревни (Силки).
Когда в бою за Пирс 1963 года мы были разбиты, нас передислоцировали, (Фаттах Омар) был отправлен на мост Халан. Я не знаю, как так вышло, но однажды, когда я был у Барзани, после того как гости разошлись, он попросил принести им еды, а после еды спросил: «Фаттах, скажи мне, что произошло?». Фаттах ответил: «Иракские солдаты приблизились, мы просим взорвать мост Халан, но (мукаддам Кафи) не разрешает и препятствует, какое будет ваше приказание?». Мела Мустафа сказал: «Идите и взорвите мост Халан», и дал Фаттаху немного взрывчатки ТНТ в сумку, сказав им: «Пусть Бог будет с вами, и в добрый путь». На том фронте пешмерга тоже потерпели поражение.
В том же году иракское правительство совершило нападение на Ширван, и Фаттах пришел из Ширвана, чтобы оказать сопротивление иракскому правительству. Силы (Хаджи Бирохи) были там. В том бою за Ширван было убито от (60) до (70) джаш, а Фаттах Омар в том бою получил два пулевых ранения и стал шехидом.
В бою тело Фаттаха оставили, (Хаджи Бирохи) спросил группу: «Где Фаттах?». Группа ответила, что Фаттах пропал без вести. Хаджи тут же сказал: «Фаттах стал шехидом, так как он не убегает», поэтому они вернулись и принесли тело Фаттаха. К счастью, иракское правительство в том бою было разбито.
После боя (Сари-Метина — 1963) я тоже дошел до (Хаджи Хайдара Аргоши) и их группы. Мы перебрались к Иса Свару в Захо. Мы остались в Захо до конца революции. Аргоши то приходили, то уходили, но те, кто были там постоянно: (Санъан Ахмед, Али Салих, Али Шахин, Хашим, Иззат, Ахмеди Азизки, Хаджи Абдуллы, Хаджи Мухаммед). Аргоши часто приходили и возвращались, но после Мартовского соглашения 11 года пришла группа из Мавати и достигла (Али Салиха). Сил было много, еще (10) человек из аргоши присоединились к нам.
В 1963 году, когда мы пришли в Захо к Иса Свару, нашим руководителем в основном был (Хаджи Хайдар). Один год нашим руководителем был (Касим Саади), некоторое время был (Мухаммед Ага), некоторое время штаб (Саида) был перенесен в (Хавриске) — деревню в районе Снди. (10) человек из аргоши ушли туда, среди них (Назми Шукри, Хаджи Абдулла, Казими Мисти и др.). Мы же вместе с Хаджи Хайдаром остались у Иса Свара.
Бой при (Блан) в 1964 году
Зиму мы провели у (Хусо Мирхана) в Блане; (Блан) — это район, куда попадаешь со стороны (Мриба), не доезжая до Дахука. Там был склад провизии и боеприпасов пешмерга. Я пошел с паланцами, нас было (11) человек. Мы пришли в тот район на помощь (Хусо Мирхану), и нашим руководителем был (Сыдик Палани).
Среди (Мзури Жери) некоторые из пешмерга стали джаш. (Абдулла Ага — из племени Мзури Жери, уроженец деревни Мриба) в то время был главой джаш, но он прислал нам известие, что завтра в 11 часов правительство совершит нападение на нас. Мы приготовились к нападению. В то время, которое назначил (Абдулла), показались танки, их было (11) танков. Наша позиция была хорошей, за деревней была гора. Позже подоспело большое количество сил пешмерга для оказания нам помощи, и (Мелик Хурмузи Феле) с (100) человек также пришел к нам на помощь. Мы разгромили правительственные силы, наша численность к концу боя достигла от (200) до (300) человек. (4) тел врагов остались на поле боя, это были (один сержант и три джаш), а 2 пешмерга (Хурмуза) были ранены.
Добычей боя, который продлился (один) день, было только оружие с тел, оружие, которое подобрал (Фак Омар Пендрои), это была английская винтовка, а еще одну забрал (Тафо Гузи), который сейчас живет в Куштепе.
Когда Хурмизи пришел и вошел в деревню, танки очень испугались и бежали, хорошее оружие Хурмизи было (немецким), он сражался им против танков, что не имело никакого эффекта на танки.
Враг хотел захватить тот склад революции, который был в (Блане), в конце концов они были разбиты, ушли и не вернулись, на следующий день пришли женщины и забрали тела джаш и солдат.
В другой раз мы были в окрестностях деревни (Каника), до этого деревня была опустела, там никого не было, самолет бомбил нас, когда мы были заняты убийством тех животных, которых нам дал Хасо Мирхан, бомбардировка самолета была направлена на дома и имущество людей, и в той бомбардировке самолеты сбросили бочки с газом, что привело к сожжению деревни Каника.
Когда жители деревни увидели, что их деревня горит, несмотря на то, что они ранее покинули свои дома, из-за горя своей деревни они вернулись в деревню, и начались крики женщин, стариков и детей, сгорело более (9) домов, бомба также упала в центр дома, в котором была база (Хасо), это был большой двухэтажный дворец, она полностью разрушила его, Хасо позже сказал владельцу дома, что когда начнешь ремонт, мы поможем тебе, к счастью, из-за опустения деревни человеческих жертв не было.
В 1964 году наша группа пошла в (Эйн-Зала), еще Хашим Мирози был жив, (Эйн-Зала) была взята, в бою за взятие Эйн-Залы были ранены (Омар Ага Доламери, Назми Нироеи), в конце концов (Назми Нироеи) умер от той пули.
Битва при Чамкурке и Карауле
Весной 1965 года мы вышли в составе отряда, (Абдулрахим Джасим Пендрои) был нашим ответственным, нас было около (50) пешмерга, рабия (пост) в (Чамкурке), которая находилась между Ибрагим Халилем и Захо, была занята джашами, мы ударили по ним, убили (5) человек из тех (13) человек, что были в рабие, остальные были ранены.
У нас был гранатомет, он был намного мощнее РПГ, (Али Дервиш) разорвал двух человек на части гранатометом, в бою, который длился час, мы очень старались захватить рабию, но один из тех, кто защищался, был очень умен, он не позволил нам подойти близко, на следующий день машина поехала в деревню (Чамкурке) для их поддержки, на обратном пути мы перекрыли им дорогу, в ней был сержант армии, мы захватили его, он рассказал нам, что никого в той рабие не осталось, кроме одного человека, и он был ранен, позже мы также захватили джаша в деревне и затем отступили, в том бою мы использовали только легкое оружие и, к счастью, у нас не было никаких потерь.
На следующий день мы пошли к (Карауле), которая находилась выше Ибрагим Халиля, там была рабия, когда сержант Дервиш стрелял из гранатомета, его тело было видно, место было очень плохим.
Пуля гранатомета была в четыре раза больше, чем у РПГ, она клалась на плечо, и ею вели бой, сержант Дервиш выпустил две пули из гранатомета, враг ответил, они тоже стреляли, две пули попали в плечо (сержанта Дервиша), и он был ранен, он попросил перевязать плечо, чтобы родственники и его люди не узнали, что он ранен.
На следующий день между (Ибрагим Халилем и Бани Нергзи) в (Гелие Хитиане) мы устроили засаду на два (военных ЗИЛа), которые ехали преследовать ту рабию, которую мы ранее разбили в (Карауле), когда они попали в нашу засаду, мы открыли по ним огонь, один из ЗИЛов пробил колесо, другой же сбежал, в том ЗИЛе, у которого было пробито колесо, было (17) полицейских, мы открыли по ним огонь, дорога была грунтовой, все полицейские вышли и сражались, около полутора часов шел бой, все (17) полицейских были убиты, мы забрали их оружие и вернулись, все полицейские сражались английским оружием, в том бою был молодой парень из Сура, который был пешмерга, мы не знали, что он стал шахидом.
Когда мы вернулись из засады, один из нас по имени (Исо Амар) позвал нас издалека, он сказал, идите, они забрали тело нашего пешмерга, та рабия, которая была в (Карауле), была близко к ним, они пришли на помощь полицейским, они смогли захватить наше тело, я попросил (Хусейна Силки) защитить нас на холме, чтобы мы могли пойти и забрать наше тело, мы пошли, подошли близко, мы стреляли в тех, кто тащил тело нашего пешмерга, они бежали и оставили тело, мы тоже попытались добраться до него, позже танк подошел близко к телу, затем приехала скорая, забрала тело, и мы вернулись.
Битва при Бани Нергзи
Зимой 1966 года мы были в Захо, полк иракской армии находился за (Пишиа Бира), место называли (Дерабин), поле называлось (Бани Нергзи), оно относилось к району Захо, находилось на границе между (Турцией, Ираком и Сирией), мы напали на полк с (200) пешмерга, чтобы самолет не мог нас бомбить, потому что место было равниной, если бы прилетел самолет, он бы доставил нам много хлопот. В базе полка было (74) человек, мы сражались только (три) четверти часа и взяли рабию, (3- 4) человек из них сбежали, (17) человек мы захватили, у (7) человек было (английское) оружие, остальные были убиты, (19) тел армии были только на нашем пути, а первыми, кто вошел на базу, были (я, Али Салих, Иззат Ахмед и Ахмед Иззат Аргоши).
Впервые мы использовали пушку (120) в регионе Бадинан в том бою, мы также сражались (брно и английскими винтовками), а у них были (английские винтовки, парашюты, пулеметы и пушка (81)), они ими сражались, их артиллерист был очень умным, он выпустил в нашу сторону (70) снарядов.
(2) пешмерга получили ранения, один из них, человек из деревни (Безхе) по имени (Али), которого называли (Али Калама), пришел на бой с (топором), так как у него не было оружия, он хотел достать оружие, был один человек по имени (Амо) из племени (Синди), очень способный человек, та пуля, которая попала в (Али), позже он рассказал нам и сказал: того, кого я убивал, (Али) шел и забирал его ружье (3) он подобрал оружие, из того оружия (2) отдал (Исе Савару) и одно оставил себе, другой (Синди) в том бою получил ранение, пуля попала ему в шею.
Битва при Дорнехе
По приказу (Исы Савара) в Рамадан 1966 года мы хотели захватить крепость (Дорнехе), которая была старой каменной крепостью и доминировала над рекой, текущей между территориями Турции и Ирака, а затем впадающей в реку Хабур на турецкой границе, недалеко от Ибрагим-Халиля. Нас было (100) пешмерга, самым крупным нашим оружием был (противотанковый гранатомет), и его использовал (Ариф Дервеш), Ариф составил план захвата крепости Дорнехе и сказал: (5) Барзани с нами, я возьму с собой всех пятерых Барзани, мы подойдем к воротам военной базы (крепости) и выстрелим из противотанкового гранатомета в ворота, ворота откроются, солдаты спят, сейчас 1 часов ночи, мы сразу зайдем внутрь, а вы поставьте (50) человек у поста жаш (проправительственных курдских ополченцев), который находится выше деревни, чтобы перекрыть им путь и занять их боем, остальные из нас вместе с нами пойдут в атаку, осуществят её и захватят крепость, но наши товарищи не согласились и решили не вступать в бой и отступить.
Затем Ариф Дервеш сказал: давайте пойдем и немного напугаем крепость, мы в (5) человек пошли вместе с Арифом Дервешем и выстрелили из противотанкового гранатомета по крепости, и погибло только 2 человек, пришли жаш, позже пешмерга вступили в бой с жаш, чтобы они не догнали нас, это привело к нашему отступлению, и, к счастью, пешмерга не понесли никаких потерь.
Пешком мы вернулись на базу (Саида Абдулвахаба Эргоши), чья штаб-квартира находилась среди (Синди), это было примерно в (3- 4) часах езды от Дорнехе, как бы они ни старались заставить меня прервать пост, я не ел и оставался на посту.
Битва при Балорке
Хотя мы были с Исой Саваром и воевали на фронте Захо, весной года (1967) мы участвовали в битве при (Балорке), которая находится на границе Амеди, (Асад Хошави) прислал весть и сказал: приходите в Метину, там были правительственные посты, которые доминировали над Амеди, чтобы мы взяли их под контроль.
Мы пошли в атаку на ту гору, которая возвышается над Амеди, гора была очень труднопроходимой, мы поднимались (на руках), нас было (40 до 50) пешмерга, перед врагом также стреляли из ДШК и пушек по их постам, чтобы они не могли поднять головы, (8) человек мы взяли в плен, один из них был сержантом, (8) других они сами сбросили с горы вниз, в том бою погиб один (из Бергаре), который был из деревни (Бенгеле) рядом с Амеди, а также один из Бровари и (Ахмед Азиз Эргоши) получили ранения, битва при Берекере продолжалась (25) дней, в том же районе было еще одно место под названием (Кадше), там был пост жаш, но мы не смогли его захватить.
Сезон, когда велись эти бои, был весной, в то время, когда мы были там, (реса) возвращались, наше оружие состояло из (пушек 120, противотанковых гранатометов, ДШК), одежда была цвета хаки, она поступала к нам от революции, и от них же мы получали сменную, в плане одежды мы были обеспечены, но с едой у нас было плохо, в той поездке мы (200) дней не возвращались.
Битва на горе Бехер
Иса был суров с людьми, в то время были те, кто сообщал правительству информацию о нас, куда бы мы ни пришли, авиация наносила по нам удары, на той горе, которая находилась напротив Симеля, она называлась (гора Бехер), мы были там, каждый день был бой, не было дня, чтобы авиация дважды не наносила удар по нашей штаб-квартире.
В 1968 году правительство Ирака при помощи (21) тысяч жаш совершило нападение на наши посты на горе Бехер и захватило гору, пешмерга понесли большие потери, один из (Гои), который был вместе с (Хаджи Аздином, братом Ахмеда Яздина Харки), был ранен, Хаджи Яздин рассказал мне свою историю и историю раненого пешмерга следующим образом: "В нескольких местах я взваливал раненого на спину и переносил его, раненый несколько раз говорил мне: оставь меня, "я всё равно ухожу, спасайся сам", я несколько раз оставлял его и сражался, затем в одном месте он сказал мне: дай мне воды, я дал ему воды, и всё закончилось".
Иса Савар потребовал от нас вернуть тело человека из Гои, но отец шахида по имени (Мулла Мухаммед) не позволил, несколько раз он говорил Исе: сколько раз я вам говорил, вы не даете нам хоронить людей вместе с другими, мы пойдем, вы ничего не сделаете, Иса не ответил, он сказал: идите принесите тело обратно, но отец шахида не позволил и сказал: Иса не знает, я знаю, все они - мои сыновья, он сказал: мой сын и так ушел, зачем вам тоже идти.
В том бою (Теал и Неман), которые оба были командирами сил, и еще один человек по имени (Мухаммед Хоразей Неман, он был из Синди) погибли, а раненых было больше.
На всей границе Захо (500) пешмерга, на горе Бехер максимум 100 пешмерга, лето заканчивается и начинается осень, я на вахте, смотрю в бинокль и считаю, до вечера приехало (700) военных ЗИЛов, и при помощи (21) тысяч жаш напротив горы Бехер правительство Ирака создало военную базу и подготовило всё свое оружие для нападения на гору Бехер и возвращения её у пешмерга, правительство воевало силами курдских и арабских племен, каждое племя пробовало свои силы в захвате наших самых стратегических постов, однажды пришел один араб, с ним было (60) человек, ответственный за дивизию по имени (Заим Халил) сказал ему: раз уж курды не смогли захватить его, ты не сможешь захватить, он сказал: нет, курды не воюют друг с другом, было так, что арабский шейх пришел, пешмерга увидели, что арабы притаились, пока он не дошел до их постов, только (4) человек вместе с тем арабом спаслись, остальные все были убиты.
Это было время (Ахмеда Хасана аль-Бакра), у правительства было много оружия (пулеметы и РПГ), а напротив нас были поставлены (танки), которые ни на секунду не прекращали обстрел, и самолеты постоянно бомбили. Бои длились около месяца. В конце концов (джаши) напали на наши блокпосты на горе Бехер и победили. Когда джаши смогли одолеть пешмерга, другие племена остались недовольны этим и стали оправдываться тем, что племя Аргоши из-за родственных связей с Мзури, которые были дядями и племянниками, без боя сдали свои позиции (хотя они выиграли бой своими силами). Правительство из-за этих слухов, распространившихся о Мзури, разоружило их, а позже вернуло им оружие. Пока не начались переговоры, гора Бехер оставалась в руках джашей и иракского правительства, позже они спустились с горы.
Наше оружие было легким. Было (2) снаряда для миномета: один на базе (Исы), а другой на базе (Али Халиля). И нужно было рассчитывать на малое количество снарядов, иначе миномет был очень мощным и стрелял дальше, чем (РПГ). Что касается потерь правительства, у нас не было данных, но они были бесчисленны.
Хотя у нас не было фронта, но сопротивление и ведение боя за защиту и возвращение горы Бехер были нужны для того, чтобы защитить наши базы.
Мы несколько раз пытались вернуть гору Бехер, но терпели поражение. Позже Иса Свар связался с джашами, чтобы деньгами убедить их спуститься с горы и сдать её пешмерга. Представитель джашей сказал: "Я поговорю с командирами правительства", тогда он убедил командиров подарками, оружием и деньгами.
Вся гора находится под властью правительства и джашей, а у подножия горы установлен большой военный лагерь. Осталось (9) дня до окончания сорокадневного периода зимы, на горе холодно. Мы шли так, будто вышли на прогулку, без курток и подготовки к зимним ночам. Мы окружили лагерь, несколько человек из Аргоши вместе с (Рамазаном Исой), помощником Исы Свара, пошли, а другая часть пошла вместе с (Исой Сваром). Они пошли в одну сторону, а мы в другую. Иса сказал: "Пока не услышите звук миномета, не открывайте огонь по гарнизону". Мы пошли к противнику и добрались до места, откуда просматривался гарнизон.
Очень холодно, мы без плащей и курток, постоянно идет дождь. (Салимок), брат (Хаджи Хайдара Аргоши), был пожилым человеком, он был с нами. От холода он подложил себе за спину камень, чтобы не умереть от холода, и ходил туда-сюда с этим камнем. В ту ночь мы испытали такой холод, что при возвращении наши ноги с трудом двигались за нами.
Мы оставались там до поздней ночи. С нами был один человек по имени (Саид Балкуси), мы отправили его к джашам, которые были в (Грке Ахи) и были близки к нам, чтобы мы могли согреться. Нам передали, что они не хотят видеть барзанцев. Один из джашей по имени (Ясин Кадир), который был (Шиви), сказал: "Не умру, не сдам этот блокпост". Его товарищи говорили ему: "(Абдулазиз Мухаммадамин Мзури — главарь джашей Мзури) поддерживает с ними связь, и какое мы имеем право?". После долгих усилий они согласились отдать нам холм, но на том месте, куда пошел (Иса Свар), джаши передумали и не сдали свои позиции. В конце концов, мы все ждали Ису, новостей не было, так мы и остались до утра. Затем мы решили отступить, и через некоторое время послышался звук миномета. Оказывается, (Иса) рассердился, они выстрелили из миномета и убили несколько человек, но мы не смогли вернуться. В конце концов, мы не преуспели в захвате горы.
Битва при Лифе
Летний сезон близится к концу, мы почти дошли до осени. Мы перенесли наши базы в (район Лифе) и деревню (Безхе) в округе Захо. Наше оружие легкое, у нас есть только небольшое количество (ДШК и РПГ). У нас есть пушка, но из-за страха перед самолетами мы не можем ею воспользоваться. Все, что у нас есть и что мы можем использовать — это (2) минометных снаряда.
После того, как иракское правительство захватило гору Бехер и открыло себе путь, оно двинулось в сторону наших баз. Наша база находилась в районе племени (Санди). В течение 12 дней непрерывных боев около (100) тысяч иракских солдат и джашей наступали на нас по всем дорогам. Они хотели захватить базу (Исы Свара). Все те деревни были эвакуированы, их дома и хозяйства были разрушены, дети потерялись. Было захвачено несколько деревень, включая (Бетасе, Дула и Безхе). (9) пешмерга погибли мученической смертью, (83) человек со стороны врага были убиты.
(Али Али и Ариф Дервиш были командирами сил, Муса Санди был заместителем командира сил), они были несколькими группами среди пешмерга, которые вели ожесточенное сопротивление и бои за успех революции.
Битва при Мангишке
Осенью 1968 года Иса отправил весть (Али Халилю), чтобы тот пришел ему на помощь для захвата района Мангишке. За день и ночь, используя различное оружие, особенно пушку (120), которая стала хорошим подспорьем в успехе, удалось освободить (Мангишке), входящий в провинцию Дохук. Остались только (три) блокпоста, которые выходили на Мангишке, в остальном весь город был взят под контроль. Но из-за ошибки пешмерга город был оставлен, и было совершено отступление, потому что пешмерга подожгли деревья и кустарники, что привело к освещению города, и пешмерга стали видны отовсюду. В результате этого обнаружения пешмерга джаши воспользовались моментом и убили (11) пешмерга. Это стало поражением для пешмерга.
Тот блокпост джашей, который убил пешмерга и стал причиной отступления из Мангишке, после битвы Саддам расстрелял того главаря джашей, потому что когда главарь джашей злится и связывается с революцией, а затем возвращается к правительству, Саддам расстрелял его в Мангишке.
В битве при Мангишке число пешмерга было большим, они были из группы (Али Халиля, Салима и Исы Свара), а нас, аргошийцев, было (10) человек. Те, кто оказывал сопротивление в Мангишке, были только джаши.
В 1974 году (3) мы уже несколько месяцев блокировали Захо, иракские самолеты кружили над границей, опасаясь наших пулеметов ДШК, чтобы доставить хоть что-то в Захо, иначе в Захо ничего не попадало. Захо находился под контролем правительства, и там был большой военный гарнизон. Иракское правительство, применив хитрость, начало наступление. Сначала они двинулись к сирийской границе, чтобы отрезать нам путь оттуда и открыть дорогу через ущелье Захо, но (Иса Савар) вовремя предупредил нас о хитрости и планах правительства. Бои длились несколько дней. Мы находились в деревне под названием (Кадия и Куле), которая находится за Захо, то есть в западной части города Захо.
Правительство с (400) танками, постоянными бомбардировками с воздуха и участием более (30) тысяч джаш-формирований для поддержки солдат, а пешмерга было немало, около (500) человек, поддерживаемых различным оружием, таким как (ДШК, автоматы, РПГ, безоткатные орудия и различные пушки), особенно наши ДШК, которые вели хороший бой и не позволяли правительственным самолетам снижаться.
Они напали на нас — нападение, которому не было равных по масштабу и опасности. На расстоянии 10 метров из-за порохового дыма ничего не было видно. Пешмерга находились на окружающих горах Захо и в ущелье Захо. Атака началась, мы находились на равнине. Вечером с помощью бинокля мы осмотрели окрестности: дорога, идущая через горы в Захо, была захвачена джаш-формированиями. Вражеский огонь был открыт по нашим позициям. Утром они возобновили атаку. Мы были на равнине, спустя некоторое время пришла группа и сверху окликнула нас: "Кто вы?" Мы представились, и они сказали: "Быстрее возвращайтесь, вы окружены. Вставайте, фронта больше нет, и только вы остались на равнине, быстрее вставайте". Мы поднялись и оставили свои позиции, шли через горы навстречу джаш-формированиям. В конце концов, мы встретились в ущелье, остановились друг против друга и вели долгий бой. Я выпустил более (105) патронов, пока мы не отбросили врага от себя, и тогда наша группа, численностью более (20) человек, вышла победителем.
Некоторые пешмерга прошли мимо нас, мы их не знали, и сказали им: "Стыдно, не отступайте", потому что тот, кто побеждал, отступал. Затем мы пошли парами, выбрались из долины. Этот бой продолжался всего (4) дня. После того, как мы отправили всю группу, остались только (я и Маджо — Маджид Мухаммад), и мы пытались шаг за шагом отступать по очереди: один прикрывал, другой сражался, пока мы не выбрались из зоны боевых действий. Когда мы покинули это место, джаш-формирования заняли наши позиции, но мы убили (3) джашей.
Те, кто погибал в этом бою, были только джаши. Множество пешмерга получили ранения. В последний день боя у нас было (40) раненых. (Рашид Мухаммад Шариф) был ранен, и мы сказали (Мухаммаду Адилю): "Забери Рашида, пока дорога не перекрыта". Пусть (Надир Джангир и Хаджи Салих) тоже идут с тобой. Хорошо, что перед началом атаки они смогли выбраться.
После того как мы выбрались, нас заметили из Захо и начали обстреливать из пушек. Это была равнинная местность, снаряд упал рядом с нашим другом по имени (Мухаммад Салимок). Мы подумали, что Мухаммада больше нет, но, к счастью, он не пострадал. Из-за этого снаряда сверху упал камень и попал в одного из пешмерга из Синди, разорвав его одежду вместе с кожей. Наступила ночь, и путь был перекрыт.
Иракская армия днем заняла ущелье Захо, а ночью отступила, опасаясь, что пешмерга остались и могут атаковать их. Затем к нам подошли некоторые семьи. Позже, чтобы проконтролировать дорогу, я и один пешмерга пошли посмотреть, перекрыта дорога или свободна. Мы поднялись на холм, выходящий на деревню (Хасан-Ава), — место, где заканчивается Белое ущелье и можно дойти до Захо. Была лунная ночь, мы с помощью бинокля наблюдали за дорогой — тишина во всем мире. Через некоторое время наблюдения мой товарищ предупредил меня, что рядом с нами проходит колонна людей. Мой товарищ подумал, что это джаши. После того как мы их предупредили, мы узнали, что это пешмерга. Затем мы попросили помощи у тех пешмерга и позвали своих товарищей, чтобы они встали, чтобы никого не осталось на дороге, и мы ушли. Наконец, мы перешли через ущелье и добрались до штаба Исы Савара, который находился в (Аль-Мушта) рядом с Дахуком. Мы сидели на равнине и отдыхали, тогда появились пешмерга, около тысячи пешмерга собрались на той равнине.
Утром мы добрались до того места, где было спокойно. Потребовалось, чтобы кто-то пошел к Исе Савару и сообщил ему о нашем прибытии, потому что они думали, что мы захвачены. Никто не решался пойти к Исе, потому что мы потерпели поражение в бою. Позже я пошел сам, когда приблизился к их штабу, они сразу увидели меня и вышли встречать. Они боялись, что нас захватили, не знали, что мы выжили. Затем мы пошли вслед за нашей группой, они тоже прибыли.
Бой в ущелье Дахук
Я был рассержен на Ису, поэтому решил пойти к Асаду. Я оставался у Асада, пока позже вместе с Салимом Асадом мы не отправились к ущелью Дахук, там тоже был бой, и мы оставались там месяц.
В 1974 году в бою в ущелье Дахук иракское правительство перешло в наступление, чтобы открыть дорогу через ущелье Дахук и выбить пешмерга из этой горы, чтобы наши пушки не могли достать до Дахука, так как центр города Дахук был под их контролем.
Я, Салим, мулазим Бабакр и еще один человек направились к ущелью Дахук. Мы добрались до места, называемого (Сандуре). Была осень, там был персиковый сад, огромное количество персиков упало под дерево. Если бы вы посмотрели, вы бы подумали, что ни один персик не упал.
На том фронте у нас было 9 орудие, орудия были 120, 81, Салим приказал повернуть все орудия в сторону ущелья Дохук и сказал: «Только на дороге они не смогут добиться успеха, в горах они не смогут подняться». После того как две авиационные бомбы, сброшенные ранее на Сандори, не взорвались, он сказал: «Используйте эти две бомбы как взрывчатку и перекройте ими каждую сторону дороги», и отдал приказ взорвать дорогу. Когда мы вернулись в штаб, Али Халил спросил: «Что вы сделали?», Салим рассказал ему о плане, а затем упомянул о подрыве дороги. Али разозлился и сказал: «Ну и что, ведь правительство не наступало, как вы можете взрывать дорогу? Разве жизнь людей не зависит от этой дороги?!», то есть план подрыва дороги был отвергнут.
Правительство начало наступление, оно атаковало со всей артиллерией и оружием. Они использовали снаряды «афлак джави» (воздушные разрывы), которые взрывались еще в небе, не долетая до земли. Пешмерга использовали «тате бар» (каменные щиты) для защиты от снарядов. Правительство потерпело поражение, они не позволили горам перейти под контроль правительства. В то время количество пешмерга было очень большим, около 1000 тысяч пешмерга сражались в ущелье Дохук. Артиллерия сыграла хорошую роль в этом бою, пешмерга, несмотря на поражение в ущелье Захо, хорошо сражались. Бой продолжался около 10 дней, небольшое количество пешмерга было ранено.
Первым ответственным за ось Дохук был Али Халил Силки, он не позволил правительству добиться успеха, линия обороны все еще оставалась. Если случался бой, все ответственные были там. Бой в ущелье Дохук продолжался почти до зимнего сезона, правительство терпело поражение и снова начинало свои атаки. Эта атака, в ходе которой они хотели захватить гору ущелья Дохук, длилась больше недели, но они не преуспели, потому что им не позволяли наступать с дороги, а без дороги через горы они не могли добиться успеха.
В том бою большое количество пешмерга, наличие такого оружия, как «ДШК», «РПГ» и много боеприпасов, а также постоянное ведение боя пешмерга оказали влияние на разгром врага. Правительство само ждало своих наемников (джашей), чтобы те отбили для них гору, но наемники тоже были разбиты, так как они не смогли захватить гору, правительство не продвинулось вперед.
Я и Лазгин Хасан Аргоши оставались на той горе с Салимом Асадом один месяц, после этого месяца нас сменили. Мы были в резерве, затем мы вернулись домой, наступила весна, и революция потерпела поражение.
Аргош после краха революции:
Когда произошел крах, через три года, то есть в 1978 году, наши деревни были разрушены и опустошены. Сначала они заминировали несколько домов, потом заминировали все дома в деревне Аргоши и взорвали их. Я смотрел, последним местом была мечеть, которую они заминировали. Те, кто был в деревне, были собраны и отвезены в комплекс Харир, а остальные из нас были группой, которая стала беженцами в Турции и оставалась в Басии. После года пребывания в Басии я заболел, то есть в 1979 году меня увезли в Иран. На сороковинах Барзани я был в Карадже, моя семья и дети были беженцами в Турции. Мой брат Наиф был в Кермане, меня отвезли туда. Моя болезнь была очень тяжелой, мне сделали 3 операций, они не были успешными, я пролежал в больнице 120 дней. Сначала у меня была кишечная непроходимость, а затем это повлекло за собой множество других проблем со здоровьем.
Позже курдов из отдаленных мест Ирана начали переселять в районы Курдистана, и Наиф сказал мне: «Ты не показывайся, я останусь с тобой, пока ты не поправишься, пусть семья и дети возвращаются в Курдистан», но в итоге я попросил врача выписать меня из больницы: «Нет проблем, пусть я умру».
Меня положили в больницу на имя Наифа, иначе они не позволили бы никому приехать из Ирака и лечиться. Если бы не страховка Наифа, столько расходов, которые на меня потратили, не дали бы всем беженцам, так как больница была частной.
Я был в больнице восемь месяцев, моя семья и дети все еще были в Турции. В начале зимы мой брат Наиф с некоторыми друзьями поехал и привез мою семью и детей в Иран, а я не мог вернуться в Басию.
После нашего возвращения в Курдистан и поселения в комплексе Зива, мы снова начали службу в пешмерга. Первым местом, где начали браться за оружие, были курды-беженцы из Зива. В то время я и Хашим были еще больны, но нам дали оружие, иногда мы ходили на службу. Идрис и Масуд знали нас, если мы не ходили на задания, они говорили: «Не беспокойте их», имея в виду меня и Хашима Тахира.
Развязывание войны Демократической партией
В войне между Демократической партией и Партией, моя операция еще не зажила, но я принял участие. Пришел Саид Халил, позвал нас и сказал: «Давайте пойдем на войну». В то время мы начали сражаться в районах возле комплекса Зива, наши позиции были в куполах Гурзе Нок. В деревнях Мансур-Абад, Мирава и Кахира мы начали, первый раз вКахире — 1980начался бой, который находился рядом с лагерем Зива. Каждая группа атаковала с одной стороны, в том бою 7 человек из нас стали мучениками (шахидами), трое из них были из Мзури, по именам: Саид Сумии, Шараф Гузи, Джума Курани, а также Ахмед Реза (Хулами Мухаммед Халид) стал мучеником. 30 человек из Демократической партии были убиты, и многие другие были захвачены в плен. Больше чем 400 — 500 пешмерга участвовали в том бою, число бойцов Демократической партии было неисчислимо, они говорили: «Нас 6 миллионов, как вы можете воевать с нами?!»
Мы двигались по правой стороне (Гердаван), перед нами шло несколько харков (Джевуко и его группа), на нашем пути было озеро (3), в котором лежало тело демократа. Мы прошли это место и пошли разными группами и путями среди тополей (я и Дервиш Омар) были вместе, но потом Дервиш оставил меня, и я продолжил путь. Я увидел кровь на дороге и пошел по следам крови, пока не дошел до дома в деревне (Гердаван). Женщина из дома, увидев, что я иду к ним, вышла и начала ругаться, чтобы запутать меня. (Дервиш) окликнул меня и сказал: «Что это?» Я сказал: «Женщина», он сказал: «Иди сюда, не разговаривай с женщиной». Потом я решил не входить внутрь и не добивать раненого, и вернулся к Дервишу, подошел, но (Дервишу) ничего не сказал.
(Дервиш Омар) был нашим командиром в бою, у нас был только (один) раненый. Я сражался из винтовки Симонова, Дервиш — из Брно. Когда я стрелял из Симонова, это было недостаточно эффективно, чтобы заставить врага сдвинуться с места, поэтому я попросил Дервиша дать мне его Брно. Тогда из его Брно я выпустил (2) пачек патронов, враг поднялся со своих мест и бежал, а мы погнались за ними.
Мы поднялись со своих мест и пошли в деревню, которую называли (Кани-Сорк). Жители деревни спрятались, их запугали тем, что барзанцы якобы убивают всех и причиняют вред. (Саид Халил) пришел и сказал: «Запрещено срывать даже огурцы в чьем-то доме, нельзя никому причинять вред». Мы некоторое время оставались в деревне, люди наблюдали за нами и нашим поведением, пока по одному не стали подходить к нам, а мы окружили деревню (Кани-Сорк). У нас раньше не было проблем с Демократической партией, их базы были прямо там, они несколько раз обстреливали лагерь Зеве.
Наступила ночь, (Саид Халил) позвал меня, я пришел к нему, и он сказал: (Саид Сумейи) стал шахидом. Он сказал мне об этом, потому что (Саид Сумейи) был зятем нашего рода, а 2 его братьев были с нами и не знали этого. Он сказал: «Возьми его братьев с собой, но они должны идти днем, нельзя возвращаться ночью». На утро мы отправились в путь, пока не дошли до (Зеве), они все еще скрывали тела (7) павших пешмерга на кладбище (Меллабасек_Зеве).
Поздней осенью местность была немного покрыта снегом, мы направились в сторону (Нелоси), которая относится к Шно. Некоторые из наших пешмерга, числом около (3-4) человек, были захвачены, одним из них был (Иззет Хан), он спрятал свое оружие в снегу, чтобы его не нашли, но наши силы атаковали, и те, кто был захвачен, были освобождены, и Иззет Хан нашел свое оружие.
Бои в освобожденных районах в годы 1987
В 1987 году я был с (Селимом), мы пришли в освобожденные районы, наша база находилась в (Кани-Джифри) в деревне (Селке), мы находились там (3) месяцев. После окончания войны с демократами наши люди все еще оставались в деревнях. В одном из боев мы пошли на Ширван, окружили этот район и нанесли удар по крепости Ширван из (пушек, РПГ и ДШК). С нами был человек по имени (Али Топчи — стал шахидом в битве при Хвакурке), на крепости Ширван стоял ДШК, он выстрелил из пушки и попал прямо в центр ДШК. Все позиции Ширвана были захвачены, там было около (100) позиций джаш, помимо иракских солдат.
Нас было (50) человек, когда мы предприняли эту атаку. Оружие, которое было с нами, мы перевозили на вьючных животных (мулах). Пушку мы установили в (Татке), потому что это скрытное и глубокое место. С той горы, что напротив Ширвана, мы спустились до поворотов, установили там ДШК, и с (57), это мощная ракета, у него было (7) снарядов (Ахмед Абдулла Эргоши) был заряжающим, мы подготовили пулемет и оборудование. Наш наводчик начал стрелять из пушки, на крыше крепости был ДШК, в него попал снаряд, на ДШК было шесть человек, все шестеро были убиты. Те джаши, что были там, сражались, (Шамдин Гиндер) был нашим заряжающим ДШК, подъехала машина, сначала я сказал Шамдину: стреляй, но потом сам же сказал: не стреляй.
В этом бою артиллерист иракского правительства бежал и бросил пушку, потому что (Ахмед) выстрелил в него из ракеты 57, он испугался и побежал в крепость. Наша единственная цель состояла в том, чтобы нанести ущерб иракскому правительству, а не оставаться и захватывать место. После того как мы израсходовали оружие в этом бою, мы отступили. Пешмерга не понесли никаких потерь в этом бою, бой продолжался около трех-четырех часов.
Один месяц я был на реке Зарара, (Хаджи Али Эргоши) очень помогал нам, много раз присылал нам гранаты и снаряды для РПГ, тайком приносил нам провизию, однажды принес нам (800) килограммов риса.
Битва при Хвакурке:После того как иракское правительство пыталось вернуть контроль над границами, в Хвакурке пешмерга вступили с ними в противостояние, то есть после окончания ирано-иракской войны, в 1988 году, иностранцы наблюдали за битвой в приграничных районах.
Около (900) пешмерга сражались в Хвакурке, место было узкое, иракские солдаты постоянно наступали, наши пушки били по ним, и тогда тела врагов падали друг на друга. Те, кого брали в плен, спрашивали: где «Могила Захира», потому что Саддам сказал, что они должны дойти до «Могилы Захира». В этом бою было взято много пленных солдат, когда бой закончился, некоторых пленных солдат отпустили и отправили обратно. Однажды ночью они напали, (150) солдат были взяты в плен.
Этот бой проходил осенью. В бою использовались (автоматы Калашникова, ДШК, пушки, РПГ). Иракское правительство не могло поднять авиацию, потому что война с Ираном была остановлена, а район был приграничным. Самолеты, когда поднимались, не могли снижаться из-за страха перед нашими ДШК, а также у нас было много зениток. Для их самолетов было сложно бомбить с той высоты, и они не могли поразить свои цели. Они не были такими продвинутыми, как современные самолеты, половина этих снарядов падала на территории Турции.
В ту ночь, когда они захватили 150 иракских солдат, мы были у Джадани, это нападение на пешмерга произошло у горы Курава-Пушта (Джорджа). Насколько я знаю, они не убили только одного курда, потому что он не воевал, доказательством чего служило (наличие шести магазинов у него за спиной, из которых он не выпустил ни одной пули).
В том бою погибло 40 пешмерга, конечно, у нас было много раненых, но я не знал точного числа, потому что это был бой, в котором за одну минуту на землю падала тысяча снарядов. У нас была точка в центре фронта, которую называли точкой 4, каждая группа из 3 человек была на этой точке, никто не мог оставаться там дольше трех ночей, потому что по этой точке постоянно вели артиллерийский огонь и она была под постоянными атаками.
Восстание:
Во время восстания 1991 года мы вместе с пешмерга вернулись в Курдистан, мы были с (Али Халилом), в то время (Салим) спустился в Курдистан, и мы пришли вместе с ним, я не собирался оставаться, потому что со мной был мой сын (Сакван), я сказал (Салиму), что я не останусь, у меня есть дела, пусть Сакван будет с тобой, он не позволил, и я остался у него на месяц в Кала-Спилке.
Я был в Зиве 20 лет, вернулся в Курдистан на двадцатый год, то есть в 1999 году, после событий с эксгумацией Барзани я был в Халадже, мы охраняли могилу Барзани, пока не привезли останки Барзани, я был там охранником, затем в 1999 году мы вернулись в Курдистан.
Источник:1 - Архив энциклопедического комитета Демократической партии Курдистана.